Да, я идиот. Но это не значит, что мне на тебя плевать, что я о тебе не думаю и не хочу тебе счастья.
Пишет Гость:
09.03.2011 в 20:45
1030 слов.
читать дальше...Она лежит перед ним - порозовевшая, растрёпанная, жадная до боли и ласки. В её глазах притаилась жажда, в её плоть въелся его запах, смешивая их в одно целое, так, что не поймёшь, где рождается звериное и женское начало.
Такая же, как и он сам.
Она лежит перед ним, её колено упирается ему между ног и движется вверх, поглаживая. Закатное солнце придаёт его лицу прямо-таки дьявольскую выразительность, но её это не пугает, а наоборот - манит.
Она тянется вверх, заставляя его склониться перед ней - перед женщиной, сумевшей если не приручить, то, по крайней мере, обуздать. Сумевшей покорить тигра их схожестью.
Тонкая, хрупкая, сильная, дерзкая, уверенная в своей правоте. Дразнящая своей якобы уязвимостью, ловящая его на себя.
Такая же.
Вега не хочет сдаваться так просто, однако и ждать с каждой секундой становится всё труднее. Скоро наступит ночь, то время, когда в нём просыпается хищник. Но его добыча не так проста, как могло бы показаться. И ничуть не менее опасна.
Это заставляет зрачки расширяться в предвкушении, а кровь - течь по венам ещё быстрее.
Что делает зверь? Подкрадывается, намечает жертву, подбирается перед решающим броском. Что делает Сой Фон? Выскальзывает из-под него, в самый последний момент перехватывая инициативу на себя. Всего одно мгновение - и охотник и дичь меняются местами. И, если он прекратит бороться, то проиграет, проиграет женщине. Это задевает его гордость, его природную чуткость, и неслабо давит на неосторожность. И ещё раздражает, злит - ему хочется отомстить, пролить кровь, пить её из раны, но... Но Ками, кто бы знал, как сладка и вкусна её кожа, её запах, когда они меняются ролями - настолько, что он не в силах устоять! И ведь так каждый раз!
Сой Фон не знает, что у него в голове так же, как он не знает, что она может выкинуть в следующий момент. И это придаёт их связи особый, волнующий и острый привкус. Удовольствие, замешанное на боли и ожидании этой боли, ожидании удара - чтобы отбить, отразить, вернуть. Это тоже битва, только особого рода. Здесь точно также надо напрягать все органы чувств, ибо противник хитёр и опасен, а предугадывать следующий ход - одна из главных задач стратега.
Хочешь одолеть противника - действуй его же методами. Как минимум, это заставит его на некоторое время растеряться, максимум - совершить ошибку.
Не теряй бдительности - как времени, и читай соперника - как самого себя.
Она всё ещё лежит перед ним, дразня своей открытостью, покуда он думает, что владеет ситуацией - но лишь до той минуты, когда тень от ушедшего за горизонт солнца не скроет комнату в серой полумгле. И тогда победа или поражение будут зависеть только от скорости реакции.
- Ты опять...
Предел совсем близко. Сой Фон морщится:
- Заткнись.
- Что? Опять ведь? Ты не...
Бросок, удар, последний косой луч на потолке.
- ... посмеешь.
Чёрный клубок переплетённых в единое гибких стройных тел, шорох, возня и, наконец, смешок:
- Уже.
- Ах ты ссссучка!
- Да, я тоже рада тебя видеть, - смеётся она, сидя верхом на распростёртом под ней арранкаре и, ничтоже сумняшеся, заламывая тому руки, пока Джио только и может, что сквозь зубы рычать от бессилия. Интересно, откуда у неё столько ловкости в укрощении кошачьих?
Сой Фон усмехается краем рта. Она знает его мысли - они написаны у него на лице. Плевать, что перед ней его спина - она прекрасно представляет себе, о чём он может думать. Ещё через несколько минут отчаянной борьбы и шипящих ругательств она наклонится вниз и, придерживая дёргающегося парня, промурлычет ему в ухо:
- Ловкости? О нееет, это чутьё...
Давнее, отлично выработанное. Ведь иметь дело с кошкой ей приходилось по долгу службы, и не раз. Спасибо Йоруичи-сама, вы были прекрасным учителем. Во всех аспектах.
- Да пошла ты... - огрызается тот, стремясь вырваться из захвата. Тщетно - его отпустят тогда, когда ей наскучит держать его.
- Пойду, - соглашается Сой Фон. - Но только вместе с тобой.
Они оба слишком хорошо выучили друг друга, чтобы закончить это так просто. Тем более, что эта игра - лишь долгая, яростная прелюдия.
- Под ручку, небось, поведёшь?
- Несомненно.
И отпускает его.
Какую-то секунду, две арранкар не двигается, а потом... его словно подбрасывает в воздух. Извернувшись в прыжке, он хватает её за руку - чтобы при падении подмять под себя. Не давая ей выбраться, наваливаясь сверху, показывая всем существом - моя.
Но Сой Фон и не вырывается, лежит под ним, а в самой глубине её серо-голубых глаз притаился смех. Самовлюблённый идиот, он думает, что победил. Пусть думает. Пока что.
- Попалась.
Она поднимает одну бровь, ничем, однако, себя не выдавая. Незачем сопротивляться - ведь ей это нравится. Как и ему.
- Тешь себя и дальше этой надеждой.
- Что ты сказала?
- Не думала, что тигры столь туги на ухо, - отмахивается капитан.
- Что ты сказала? Повтори!
- Заставь меня.
Прямой взгляд глаза в глаза, не отрываясь и не моргая. Смешивая дыхание на двоих и дыша им.
У неё - чуть приоткрытые в усмешке губы, у него - поблёскивающие в неверном свете с улицы маленькие, но острые клыки. Она знает силу его укусов и какие следы они могут оставить после себя.
У него - ладони по обеим сторонам от её головы, у неё - руки, незаметно развязывающие его оби.
У них - только они оба, принадлежащие только друг другу, только здесь и только сейчас.
Ещё Сой Фон знает, что ночь - его время, и что именно ночью она принадлежит ему. Важен лишь подход.
А Джио Вега, в свою очередь, также знает, что, стоит ей выгнуться в его руках, и простонать «Сильнее…» - и он победит.
Она же ничуть не возражает такому раскладу. А зачем? Хоть где-то ей не нужно быть мужчиной. С ним она, наконец, может забыться. И ей бесконечно плевать, что наутро на её спине будут красоваться нарисованные их кровью адские бабочки - как насмешка над ней и её техникой, ведь он жив. Но и её ногти ничуть не тупее его, и точно так же могут поранить... А алые полосы на его плечах и боках - яркое тому подтверждение.
Победа и поражение - слишком зыбкие понятия в их вечном противостоянии. Особенно для тех, чья роль меняется в угоду случаю от ночи к ночи.
Оба хищники и одновременно жертвы, нашедшие себя друг в друге и упивающиеся этим - чем не замена столь иллюзорной в её мире свободе?
URL комментариячитать дальше...Она лежит перед ним - порозовевшая, растрёпанная, жадная до боли и ласки. В её глазах притаилась жажда, в её плоть въелся его запах, смешивая их в одно целое, так, что не поймёшь, где рождается звериное и женское начало.
Такая же, как и он сам.
Она лежит перед ним, её колено упирается ему между ног и движется вверх, поглаживая. Закатное солнце придаёт его лицу прямо-таки дьявольскую выразительность, но её это не пугает, а наоборот - манит.
Она тянется вверх, заставляя его склониться перед ней - перед женщиной, сумевшей если не приручить, то, по крайней мере, обуздать. Сумевшей покорить тигра их схожестью.
Тонкая, хрупкая, сильная, дерзкая, уверенная в своей правоте. Дразнящая своей якобы уязвимостью, ловящая его на себя.
Такая же.
Вега не хочет сдаваться так просто, однако и ждать с каждой секундой становится всё труднее. Скоро наступит ночь, то время, когда в нём просыпается хищник. Но его добыча не так проста, как могло бы показаться. И ничуть не менее опасна.
Это заставляет зрачки расширяться в предвкушении, а кровь - течь по венам ещё быстрее.
Что делает зверь? Подкрадывается, намечает жертву, подбирается перед решающим броском. Что делает Сой Фон? Выскальзывает из-под него, в самый последний момент перехватывая инициативу на себя. Всего одно мгновение - и охотник и дичь меняются местами. И, если он прекратит бороться, то проиграет, проиграет женщине. Это задевает его гордость, его природную чуткость, и неслабо давит на неосторожность. И ещё раздражает, злит - ему хочется отомстить, пролить кровь, пить её из раны, но... Но Ками, кто бы знал, как сладка и вкусна её кожа, её запах, когда они меняются ролями - настолько, что он не в силах устоять! И ведь так каждый раз!
Сой Фон не знает, что у него в голове так же, как он не знает, что она может выкинуть в следующий момент. И это придаёт их связи особый, волнующий и острый привкус. Удовольствие, замешанное на боли и ожидании этой боли, ожидании удара - чтобы отбить, отразить, вернуть. Это тоже битва, только особого рода. Здесь точно также надо напрягать все органы чувств, ибо противник хитёр и опасен, а предугадывать следующий ход - одна из главных задач стратега.
Хочешь одолеть противника - действуй его же методами. Как минимум, это заставит его на некоторое время растеряться, максимум - совершить ошибку.
Не теряй бдительности - как времени, и читай соперника - как самого себя.
Она всё ещё лежит перед ним, дразня своей открытостью, покуда он думает, что владеет ситуацией - но лишь до той минуты, когда тень от ушедшего за горизонт солнца не скроет комнату в серой полумгле. И тогда победа или поражение будут зависеть только от скорости реакции.
- Ты опять...
Предел совсем близко. Сой Фон морщится:
- Заткнись.
- Что? Опять ведь? Ты не...
Бросок, удар, последний косой луч на потолке.
- ... посмеешь.
Чёрный клубок переплетённых в единое гибких стройных тел, шорох, возня и, наконец, смешок:
- Уже.
- Ах ты ссссучка!
- Да, я тоже рада тебя видеть, - смеётся она, сидя верхом на распростёртом под ней арранкаре и, ничтоже сумняшеся, заламывая тому руки, пока Джио только и может, что сквозь зубы рычать от бессилия. Интересно, откуда у неё столько ловкости в укрощении кошачьих?
Сой Фон усмехается краем рта. Она знает его мысли - они написаны у него на лице. Плевать, что перед ней его спина - она прекрасно представляет себе, о чём он может думать. Ещё через несколько минут отчаянной борьбы и шипящих ругательств она наклонится вниз и, придерживая дёргающегося парня, промурлычет ему в ухо:
- Ловкости? О нееет, это чутьё...
Давнее, отлично выработанное. Ведь иметь дело с кошкой ей приходилось по долгу службы, и не раз. Спасибо Йоруичи-сама, вы были прекрасным учителем. Во всех аспектах.
- Да пошла ты... - огрызается тот, стремясь вырваться из захвата. Тщетно - его отпустят тогда, когда ей наскучит держать его.
- Пойду, - соглашается Сой Фон. - Но только вместе с тобой.
Они оба слишком хорошо выучили друг друга, чтобы закончить это так просто. Тем более, что эта игра - лишь долгая, яростная прелюдия.
- Под ручку, небось, поведёшь?
- Несомненно.
И отпускает его.
Какую-то секунду, две арранкар не двигается, а потом... его словно подбрасывает в воздух. Извернувшись в прыжке, он хватает её за руку - чтобы при падении подмять под себя. Не давая ей выбраться, наваливаясь сверху, показывая всем существом - моя.
Но Сой Фон и не вырывается, лежит под ним, а в самой глубине её серо-голубых глаз притаился смех. Самовлюблённый идиот, он думает, что победил. Пусть думает. Пока что.
- Попалась.
Она поднимает одну бровь, ничем, однако, себя не выдавая. Незачем сопротивляться - ведь ей это нравится. Как и ему.
- Тешь себя и дальше этой надеждой.
- Что ты сказала?
- Не думала, что тигры столь туги на ухо, - отмахивается капитан.
- Что ты сказала? Повтори!
- Заставь меня.
Прямой взгляд глаза в глаза, не отрываясь и не моргая. Смешивая дыхание на двоих и дыша им.
У неё - чуть приоткрытые в усмешке губы, у него - поблёскивающие в неверном свете с улицы маленькие, но острые клыки. Она знает силу его укусов и какие следы они могут оставить после себя.
У него - ладони по обеим сторонам от её головы, у неё - руки, незаметно развязывающие его оби.
У них - только они оба, принадлежащие только друг другу, только здесь и только сейчас.
Ещё Сой Фон знает, что ночь - его время, и что именно ночью она принадлежит ему. Важен лишь подход.
А Джио Вега, в свою очередь, также знает, что, стоит ей выгнуться в его руках, и простонать «Сильнее…» - и он победит.
Она же ничуть не возражает такому раскладу. А зачем? Хоть где-то ей не нужно быть мужчиной. С ним она, наконец, может забыться. И ей бесконечно плевать, что наутро на её спине будут красоваться нарисованные их кровью адские бабочки - как насмешка над ней и её техникой, ведь он жив. Но и её ногти ничуть не тупее его, и точно так же могут поранить... А алые полосы на его плечах и боках - яркое тому подтверждение.
Победа и поражение - слишком зыбкие понятия в их вечном противостоянии. Особенно для тех, чья роль меняется в угоду случаю от ночи к ночи.
Оба хищники и одновременно жертвы, нашедшие себя друг в друге и упивающиеся этим - чем не замена столь иллюзорной в её мире свободе?